Александр мелихов роман с простатитом


Уже мое рождение было бунтом против материи: я был зачат сквозь два презерватива. Плод бессеменного зачатия, почему же я не остался пророком — провозглашать истиной то, что нравится, а не стелиться жалким ученым червем перед тем, что есть на самом деле?

Мелихов Александр - Роман с простатитом

Собаки знают: каждый носит с собой свою атмосферу. Космонавтам известно еще непреложнее: если не заковать ее в скафандр, она будет тут же высосана и развеяна мировым вакуумом… Но еще важнее — каждый носит с собой целый мир, который можно создать и удержать только усилием собственной души. Расписанный морозом и мазутом мальчуганчик на курносых, с ионическим завитком коньках, прикрученных к валенкам остекленелыми ремешками, завернув с горки в егоровский сарай, гремучий, словно жестяной почтовый ящик, я увидел оконное стекло, прислоненное к волнистым жердям задней стенки.

А в стекле — в стекле явился мой же собственный эскимосистый малица силуэтик, а за силуэтиком — улица, снежная горка, кишащая черным пацаньем, и — в том же самом стекле, насквозь! И чем дальше от правды — тем интереснее. Море интереснее жердей, тайна интереснее моря.

Самое волнующее в мире — это то, чего в нем нет, то, что мы добавляем от себя, какая-то микроскопическая крупица отсебятинки, — но мир без александр мелихов роман с простатитом приправы уныл и пресен, как холодная разваренная вермишель без соли.

Теперь я стараюсь занавешивать стекла в своей комнатенке светлыми занавесочками, чтоб не с такой убийственной яркостью ощущать беспредельную пустоту за ничтожной пленкой нашей голубенькой атмосферочки или бескрайность рядов культпоход новобранцев в Театр Советской Армии совершенно одинаковых окон.

Впрочем, как-то, по старой памяти прижавшись лбом к холодному стеклу, я вдруг понял, что снова могу творить собственный мир — в одном и том же видеть разное. Вы скажете, я сумасшедший?

трускавец лечение простатит

Нет, я просто ненормальный — я чересчур чувствителен и честен в сравнении с нормой. Солнце до того ослепительное, что можно вообразить, будто это какая-нибудь Ривьера, Флорида, Гавайи. Прибой, ухая о парапет, взметывается ввысь блистающим петергофским гейзером и — шшухх! Под парапетом обронены окатываемые разыгравшимся морем великанские бетонные кубики, обросшие нежной зеленой бородкой семнадцатилетнего водяного.

Малахитовая бородка при первом прикосновении ласкает подошву медузисто-скользким языком, но, прижатая к неколебимой бетонной основе, становится надежной, как асфальт — как ваша мускулистая плоть… Но почему все внезапно сделалось непонятным и безумным?.

Что-то зелено-полированное заслонило горизонт, и левый локоть неудобно прижат к животу, и звоном наполнилась вселенная, и верхняя губа утратила существование — а сообразительный язык уже и без вас успел отыскать на месте чистенького, гладенького зубика страшный раздирающий зубец. Материя нам не повинуется. Вернуться на мгновение назад так же невозможно, как переменить эти насмешливые взгляды на испуганные или сострадательные… Не этот ли бритвенно-острый обломок зуба незаметно чиркнул по натянувшемуся горлышку моего правдонепроницаемого костюма?

Или реальность, как всегда, была гораздо александр мелихов роман с простатитом и паскуднее? Внезапное потрясение перед впервые открывшейся красой природы — еще в простеньком васнецовском вкусе: сказочная ель, отраженная в черном зеркале пруда, вмятый александр мелихов роман с простатитом осыпавшийся берег гигантский паук, обращенный в сплетение корней, опутанных землистой паутинкой, — и внезапная же расслабляющая боль в животе.

И некуда бежать, и не добежать, и ничего другого не остается, как скрючиться под этой самой елью в паучьих лапах и, испуская палящую струю, заметить краем полуослепшего от внезапности катастрофы глаза торопящуюся прочь, отворачивающуюся девичью фигурку… Прочь от тебя, мерзкого раба собственного кишечника.

Или даже и это — дань мелодраме? А в жизни не бывает одноразовых революционных поворотов и взрывов, — все рождается из пылинок, из капелек, которые потихоньку-полегоньку и перетирают гранит и мрамор в труху?

Вы со слезами на глазах что за железы их, кстати, производят и из чего? Для освежеванной, лишенной иллюзий души каждая пылинка становится раскаленным угольком, отточенным лезвием, отравленной иглой, вечно нарывающей занозой.

александр мелихов роман с простатитом

Но с какою же маниакальной добросовестностью — рыцарь Истины! Длиннющий сарай, так и не сумевший до конца выпростаться из-под земли, словно гриб-печерица, — он же полуподвал, откуда куда-то развозят квашеную капусту. У ворот очередь — особые гурманы желают почерпнуть из первоисточника. Тут же телега с могучими бочками, намертво стиснутыми ржавыми обручами, тоже могучими, как меридианы.

александр мелихов роман с простатитом при простатите болит мышца

Под телегой разлеглась в холодке раздумчивая лохматая псина. Капуста нашлепана в бочки выше краев — террикончики потрепанных лоскутьев пытающегося ожить, пустившего прожилки халцедона. Мрачный кучер Колька Жур б вель охлопывает капустные горки, оставляя александр мелихов роман с простатитом них черные пятерни — все светлеющие морские звезды из адских подземных морей.

ХРОНИЧЕСКИЙ ПРОСТАТИТ. Что делать, если у тебя Обнаружили ХРОНИЧЕСКИЙ ПРОСТАТИТ?

Журавель фараон в колеснице властно огрел свою клячу тяжелым палаческим кнутом, она, страдальчески выгнувшись, рванула, заднее колесо неуклюже перевалилось — да-да, через псину. Собака оказалась как будто пластилиновая — продавленная середина прилипла к земле.

Нет, я просто ненормальный — я чересчур чувствителен и честен в сравнении с нормой Современная русская литература - тот еще фрукт. Где-то свежий и ароматный, где-то протухший и дурно пахнущий.

Она пыталась ползти на передних лапах, но никому не позволяла прийти ей на помощь — рыкала, да еще и пыталась цапнуть: понимала, что никому ни в чем помочь невозможно. Потом, как водится, сдохла.

простатит лечение прибором в домашних

Кладовщик за задние лапы оттащил ее подальше, и дело было кончено. Но только не. Я каждое утро бегал посмотреть ей в глаза: я видел не глаза, а взгляд, полуприкрытый, но тем отчетливее на что-то намекающий.

Переглядываться с собакой помешала лишь вонь — но взамен мне внезапно открылось, что от меня собака помощь приняла бы, меня бы она не укусила. И я спокойно приблизился к угрюмой дворняге, скалившей зубы из ржавой бронированной будки, и погладил ее — сначала по шерсти, а потом. Затем другую, третью.

от простатита брусничный морс призыв армия простатит

Сказочно прекрасная траурными тенями вокруг мудрых сталинских глаз, с уверенно навостренными ушами единственный знак породы, признававшийся на Механкеона имела резиденцию в просторном голубеньком домике из строганых досок, а не из ржавой железной рвани — отходов, как почти все, что нас окружало, мехзавода нечто мягкое, пушистое имени Ям Свердлова.

Рассказывали, что Забабахин продавал ее щенят додуматься же — продавать щенят! Я спокойно подошел к забабахинской аристократке. Она с рыком ринулась из будки, словно поезд из тоннеля, сбила меня с ног и принялась рвать.

Я успел сунуть ей локоть в пасть и потом уже не давал сдернуть с него ее прекрасную, обезумевшую от ярости морду. Репутация моя была бы загрызена насмерть, но оказалось, все дело в том, что овчарка была немецкая! Не чудотворец слаб, а дьявол силен. И однажды, припав к щели забабахинского забора, я увидел печального Забабахина в пижаме, гиперплазия предстательной железы операции культурный!

Я тоже не утратил веры в свой дар, но следующим летом набрел на свою первую собаку и увидел под кое-где уцелевшими клочьями исшелудивевшейся шкуры сравнительно чистый, очень толково устроенный скелет. После этого я вовсе бросил творить александр мелихов роман с простатитом — охота пропала. Нет, я еще не постиг, что чудотворцем можно стать лишь ценой массовой лжи и устранения скептиков — мой скафандр оказался проницаем лишь для очевидности.

Для ясности устройства, скелета, механизма — уж их-то аденома простаты увеличена навидались: перекалеченные механизмы окружали мехзавод.

Ям Свердлова могучим ржавым, именуемым Курской дугой, и все эти наши человеческие переглядывания и намеки для них не значили ну ровно ни, ровно че, ровно го. У нас гремели гулкие сортиры-резонаторы, сварные собачьи будки превращали любого барбоса в Марио Ланцу, литые кошачьи плошки тянули на полпуда, жестяные подушки набивались витым золотом и перекаленной синью соперничающей с басистыми помойными мухами металлических стружек, которые, свисая из раскатистых мусорных баков, случалось, напоминали о париках Исаака Ньютона и Джонатана Свифта.

Среди этой стальной пышности нам была и вовсе ни к чему хилая и путаная вязь деревьев и кустов: подернутые рыжинкой акации, коими было обсажено помпезное — с гербом и фронтоном! Близ наших бронедомов росли только кустики картошки, выбивавшиеся из нашпигованной железом александр мелихов роман с простатитом Верден, Верден! И все же самым дивным было то, чего нельзя ни увидеть, ни пощупать, — какие-то тайные взаимосвязи.

Если уж из мертвых железяк слагается стучащий, рычащий, воющий мотор… Я чуть не съехал с ума, пытаясь постичь, чья волшебная рука перекладывает узоры в незатейливой картонной трубочке калейдоскопа: чудо создавалось щепоткой зауряднейших цветных стекляшек — только повторенных в трех зеркальных полосках.

Роман с простатитом | Мелихов Александр Мотельевич

Неужто внесенная в мир закономерность и создает красоту? И какую-то — неотразимость, что ли? Гора-богатырь в шлеме, гора-гриб, гора-могила… Вообрази про унылого сторожа-татарина, что он китаец, — и глаз не сможешь оторвать. Когда рассыхающиеся кирпичные корпуса нашего александр мелихов роман с простатитом в наиболее растрескавшихся местах наконец просыпались насквозь металлические внутренности, вспыхивая в адском пламени вагранки — что битва при Ваграме!

И что за неуловимо устроенные узоры складывались из этих скучных булдыганов, вмазанных в известку, — какое многозначительное сходство с сорочьими яйцами обретали затянувшиеся дыры! Я много лет жил в предвкушении, что все в мире делается не просто так, а что-то еще и означает: когда-нибудь явится некое Нечто и откроет нам, что нестоящих пустяков на александр мелихов роман с простатитом просто-таки нет, — и все окажется значительным.

А из-за чего мы грызлись и восторженно галдели — что высоко перед людьми, то мерзость перед Нечтом. Дыхание Нечта, казалось, касалось и бесхитростных душ сочинителей мелодрам: тряпка оказывалась обрывком царской мантии, театрального занавеса, пеленки с монограммой, по которой будет опознан графский сын… В мелодраме, как и александр мелихов роман с простатитом всяком подлинном, то есть свободном, то есть оторванном от жизни искусстве, у людей не схватывает живот, они не рыгают, не портят воздух и ничего не извергают из себя: вся эта сортирно-больничная гадость в подлинно человеческом, то есть духотворном, мире нужна еще меньше, чем благородные откупщики или мудрые дилеры — нужному место в нужниках, капищах Правды, Жизни Как Она Есть.

Наш клепаный сортир-резонатор всю ночь выжидательно вибрировал на ветру, как самолет перед стартом, но цинковое ведро за печкой справлялось с этим делом еще циничнее.

Мелихов Александр - Роман с простатитом, скачать бесплатно книгу в формате fb2, doc, rtf, html, txt

Потому-то я никогда не понимал, как это можно — развернуться и звездануть человека по зеркалу души, чтобы оно чмокнуло, чавкнуло, мотнулось, подобно неодушевленному предмету? Чтобы искоренить в себе эту позорную слабость, я даже пошел в услужение боксу — и не без успеха: удары гулкие, александр мелихов роман с простатитом в бане, стремительные, как у нырка, нырки у меня были вполне, — но только на тренировках, когда я знал, что мы с партнером вместе играем, а не в самом деле так уж хотим шмякнуть друг друга на пол, как мешок.

Самое отвратительное в драке — торжество простоты : столкновение душ решается в низшей инстанции. Это у скотов пускай все вершат рога и копыта! Внутри своего скафандра ты должен быть полным и безраздельным хозяином, думал я, не понимая, что лгать себе — это и значит быть хозяином. До поры до времени я верил, что я себе хозяин, что я не могу потерять сознание: вот так вот весь сожмусь в комок!.

Александр Мелихов - Роман с простатитом

Полагалось одиннадцать раз без перерыва вдохнуть до пучеглазия и выдохнуть до кашельной щекотки, а напоследок набрать воздуха сколько влезет, да так и надуться. Как-то я еще раз снисходительно позволил низкой материи обломать свои зубы об алмаз моего духа. Чудо, тайна, авторитет — киты издыхали один за другим. Мой папа быстро перерезал питательную связь моей души с земными владыками. Еще не успевши расстаться с сатурновым кольцом соски, я уже знал, что Россией всегда правили дураки, а умных людей никто никогда как не желал, так и не желает слушать.

При этом прежних, самых умных, людей можно было узнать по тому, что они носили пенсне и употребляли латинские и особенно греческие изречения. Диковинная власть греческого алфавита отдавала тайной, без которой я ничего не могу ощущать волнующим и значительным — даже любовь. Старый дурак… Впрочем, если меня раздеть да отрезать голову, изможденную безнадежной битвой с материей, то мне вполне можно дать и двадцать четыре вместо сорока четырех: вдруг я и впрямь бессмертен?. Но я так мерзко прогнил изнутри… Пожалуй, моя первая жена сейчас уже могла бы меня уважать: яйца, протухавшие александр мелихов роман с простатитом земле четверть века, превращаются в любимое лакомство китайских императоров.

На золотом пляже

Китаеведение, электротехника и всякие членства-лауреатства ззнакомых ее отца были для меня в ту пору Духом в достаточной степени, чтобы я не мог и помыслить о плотских контактах с моей уважаемой обожательницей. Даже когда она возложила инициативу на себя, я и будучи возложенным готов был спятить от неловкости, и если бы мой организм в ту пору не трещал по швам от избытка гормонов… То, что она не оказалась девственной, ввергло меня в александр мелихов роман с простатитом оторопь: такие физиологические банальности… Но она сама поспешила объявить мне о своих достижениях: мы же взрослые люди.

И надо предохраняться — от возвышенности, — в одиночку бы я не посмел ввести в алтарь ничего технологического. Только было не с нею, а с ее образом — туманно-волнующимся и волнующим. И сейчас щемит сердце, когда вспоминаю ухватистые, хищные корни темных сказочных елей, обступавших серый, растрескавшийся, как слоновья шкура, забор тестевской дачи под Усть-Нарвой, чаек, крупных, словно гуси, выступающих по прибрежной тине, нежно-зеленой, будто майская травка, песчаный мыс, за которым открывался другой песчаный мыс, за которым открывался третий песчаный мыс, до которого мои крылатые кеды так меня и не донесли, и оттого оставшийся нетронуто-манящим, ибо я не заглядывал и за первый.

Тесть, красуясь разнообразием хворей, демонстрирует мне, каким должен быть настоящий мужчина: при тоненьких непропеченных ручках и ножках трепещущий живот вытекает набок из ребер и импортных купальных трусиков; загорать не больше семи минут в день, а каждые тринадцать минут торжественно проглатывать какие-то капли не то пилюли; принимать пищу полагалось каждые двадцать восемь минут, но есть что бы то ни было при этом настрого запрещалось.

Тесть дружески, как старший товарищ, наставлял меня моя жена, гордясь его мудростью, радостно и многократно кивалачто напрасно я пренебрегаю комсомольскими нагрузками и — круглый, как шар, отличник — хватаю двойки по всяким научным коммунизмам: где-то там это все прекрасно запоминают, а наука — дело серьезное… Я страшно уважал тестя и даже отчасти трепетал, но — серьезной, мне казалось, должна быть только смерть, а жизнь должна быть обалденной, опупенной, сногсшибательной… Все же я позволил избрать себя комсоргом — и через неделю потерял целую пачку комсомольских билетов.

Зато я начал падать в глазах супруги, хотя мои прогулки с ее образом оставались вполне возвышенными, особенно когда я перед сном удалялся от слоновьего забора александр мелихов роман с простатитом заливу, чтобы на глазах почитаемых мною людей не посещать слоновью же кабину уборной, где очко было опоясано тоже слоновой кости унитазным хомутом, сквозь который мне всегда было неловко видеть нашу — здесь, увы, посторонних не было… — продукцию.

И я предпочитал анонимное растворение в природе… Лунная дорожка, расширяясь, убегала из-под ног, в конце концов разливаясь во весь горизонт сияющей полоской, словно добравшись до какого-то царства ослепительного света. Основные упражнения при простатите по мельчайше просеянному хладеющему песочку, просыпавшемуся из триллиона песочных часов, я нисколько не страшился бесконечности: ничтожная комбинация нуклонов и электронов, на мгновение сцепившихся электромагнитными полями, я бесстрашно смотрю в лицо Космосу и пронизываю его своей мыслью от недостижимых вершин до непостижимых глубин!

Лет через пятнадцать на почечно-печеночном с селезеночным привкусом курорте моя бывшая жена с кудахтающей гордостью ошалевшей от обожания мамаши похвалялась налево и направо, что ее мужу нужен двести тридцать второй стол, на котором кормят лежа, через пластиковую кишку, что… И он александр мелихов роман с простатитом достоин любви, маленький скрюченный горбун с александр мелихов роман с простатитом к лицу геморроидальной александр мелихов роман с простатитом, в очках минус двадцать три, — лишенный употребления ног, рук, глаз но только не языка, что — то вещавшего по-греческион был с торжеством пронесен ею мимо меня в двух авоськах, как наглядный урок: вот, мол, что ты упустил!

И все же их Дух был не чистый Дух, ибо считал себя окончательной высшей ценностью, а подлинный Дух не замирает ни на миг, он всегда устремляется еще, еще куда-то, александр мелихов роман с простатитом еще большей бесполезности, которая лишь завтра сделается всеобщей Пользой.

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Подлинный Дух должен всюду ощущать присутствие Духа, а ееные аристократы находили его лишь в себе самих, обращаясь с прочим человечеством с той преувеличенной любезностью, которую все мы держим для карликов и кротких слабоумных. Теща, помню, даже обнаружила в моем безупречном русском языке какой-то областной акцент, которым ей представлялось всякое проявление интереса к собеседнику.

Дух должен быть великодушен и, может быть, даже нежен к плоти, александр мелихов роман с простатитом она не пытается властвовать. Но когда я улетучивался из ее мира окончательных ценностей через заложенную, как нос, каминную трубу — со спортивной сумкой через плечо, — в те дни мне было до ужаса одиноко: я впервые в жизни по-настоящему ощутил, что моя жизнь и в самом деле всего лишь один из мириадов мириадов мириадов химических процессов, а потому и смысла в ней не больше, чем в жизнедеятельности двигателя внутреннего сгорания.

Воспользовавшись своим помертвелым видом, я с легкостью получил академку и — на третьих полках, на попутках, на товарняках устремился на Дальний Восток свет с Востока? До сих пор в груди взволнованно ёкает, когда услышу грозную волну стального грохота, накатывающуюся по товарным вагонам от бесцеремонного дрова везет!

Роман с простатитом

Путь к Восходу я избрал не самый короткий — вниз по матушке по Волге, — беспрерывно шлюзовался в какой-то оцепенелости, каждый раз оказываясь, в сущности, где и был: александр мелихов роман с простатитом мире смотреть было не на что, ибо все виделось в прямом утилитарном значении. Однако мною то и дело овладевало неудержимое стремление двигаться быстрее, быстрее — пусть и неизвестно. Власть материи — обстоятельств — внезапно делалась невыносимой, я кружил по палубе, потом незнамо где срывался с теплохода, проявлял чудеса предприимчивости — только бы не стоять!

Ночевал я на чердаках, на стройках о, холодные волны бумажных мешков с цементом!. Я вскочил и, оправдывая бессмыслицу невнятицей, бросился на дорогу — высоченный грейдер вытянувшаяся в бесконечность крышка гроба — и на предельной скорости зашагал навстречу прозрачному, но с каждым моим лихорадочным шагом наливающемуся чужим светом иллюминатору луны.

александр мелихов роман с простатитом

Один битый, в шишках и ссадинах автобусик с устарелым острым носиком проявил великодушие. Вглядевшись, я понял, что он вмертвую пьян, но, тоже двигатель александр мелихов роман с простатитом сгорания, только уселся покрепче да на поворотах приглядывался, куда доведется кувыркаться. Внезапно распорядитель наших жизней на полной скорости бросил руль и принялся через голову стаскивать рубаху. Из-под полудохлой, обвисающей майки героя-гонщика выглянул татуированный меж лопатками кладбищенский крест — игривая Жизнь все-таки должна порезвиться перед убийством.

Замерцали огни поселка, вспыхнул желтый горсуд — и нас выпустили на волю: поняли, мол? Вот и не забывайтесь! На нем лица не было — все черты стекли и повисли, как индюшьи сопли. Но ночевать к себе он повел меня в абсолютно черной тьме без единого промаха: вот водит так водит!

  • Плод бессеменного зачатия, почему же я не остался пророком — провозглашать истиной то, что нравится, а не стелиться жалким ученым червем перед тем, что есть на самом деле?
  • "Роман с простатитом" скачать fb2, rtf, epub, pdf, txt книгу Мелихов Александр Мотельевич
  • Они остановились, чтобы перекусить, зашли в поле и обнаружили один из плодов, которым их так часто кормили под куполом: на вкус вроде зеленой фасоли, но по виду желтая тыква.

  • Протянула полностью ошарашенная Наи.

  • Роман с простатитом — Журнальный зал
  • Отзывы о народных средствах от аденомы простаты

Так же безошибочно шатаясь, он повлек меня сквозь бесконечные анфилады, в которых ощущалось дыхание спящих вповалку десятков мужчин и женщин. Лег ногами к предполагаемому входу, чтобы, если что, ударить обеими. Сейчас бы я, разумеется, глаз не сомкнул, но тогда спал уже через три минуты. Проснулся я оттого, что кто-то осторожно охлопывал меня прямо по карману, где хранилось рублей как бы не сорок. Я мгновенно сгруппировался и двинул двумя ногами сразу в предполагаемом направлении.

Когда меня через год грабили в Красноярском аэропорту, я уже не проявил подобной рассудительности. Я летел на перекладных из Баргузина через Улан-Удэ, где мне удалось слегка прийти в себя после чрезмерно пышного прощания с родной плотницкой бригадой. В Красноярске самолет задержали аж до вечера, и я ввязался в автобусную экскурсию.